Пули с трудом перевел осоловелый взгляд в дальний конец комнаты.

— Прячется в сортире.

Так оно и было. Хозяин Оаху — в шелковой пижаме, с бокалом бренди в дрожащей руке, панически озираясь по сторонам, — встретил Палача невнятным бормотанием.

Болан бросил значок смерти прямо в бокал Оливераса и спокойно произнес:

— Вот ты где.

Толстяк обессиленно прислонился к двери и простонал:

— Погодите. Давайте во всем разберемся.

— Я уже разобрался, — холодно ответил Болан. — Прощайся с жизнью.

— Постойте, прошу вас. Мы можем договориться. Все, что угодно — только скажите. Я богатый человек. Я могу...

Болан сделал шаг назад и приказал:

— Вылезай оттуда.

Оливерас ухватился за дверной косяк и с трудом выбрался из туалета. Бокал выпал у него из рук и покатился по полу, оставляя за собой струйку бренди.

— Я больной человек, — хныкал Оливерас.

Болан толкнул его на стул напротив Пули и ободряюще заметил:

— Ничего, тебе недолго осталось мучиться. Если только ты не сможешь чем-нибудь меня порадовать.

— Все, что скажете. Клянусь, все!

Этот тип отчаянно цеплялся за жизнь. Но какую цену он готов заплатить?

— Что это за сборище у вас тут на Гавайях?

— Я ничего не знаю, — прошептал Оливерас.

— Выходит, ты не хочешь меня порадовать. — Болан бросил ледяной взгляд в сторону маленького полинезийца. — Хочешь им заняться, Джои?

— Только развяжите меня, сами увидите, — выпалил тот с вызовом.

— Минутку, — быстро сказал Оливерас. — Вы имеете в виду таких людей, как Доминик и Флора?

— Угу. Именно таких.

— Я в этом не участвую. Просто по правилам я должен их встретить, а потом они будут заниматься своими делами. Я понятия не имею, чего ради они здесь.

— Кто их сюда посылает?

— М-м... вы же сами знаете.

— Скажи мне — вдруг я ошибаюсь.

— Старики.